Warning: Creating default object from empty value in /home/lohmatyi-d/lohmatyi-drug.ru/docs/components/com_k2/models/item.php on line 191
30.07.2011 12:49

Трезор и другие собаки

Автор  Ольга Гневашева
Оценить
(36 голоса)

Глава из повести для детей "Дана, Яна и Кирилл"


Про Трезора мы уже рассказывали, но не все.

Дана с мамой его взяли тоже по объявлению: «отдам щенков от маленькой собачки»…

Дана давно просила щеночка, а мама все говорила: попозже, попозже…
Вот если привяжется к нам какая-нибудь миленькая собачка без хозяина…
Все собаки в доме появлялись именно так: им срочно нужен был хозяин - деваться некуда.

Прямо как у Малыша из мультика про Карлсона: так и проживешь всю жизнь без собаки. Смотрела Дана про Малыша и его страдания по отсутствию собаки, и тоже слезки на колесках подкатывали…

А тут мама увидела это объявление в газете, и решила: возьмем. Это как раз тот случай: щеняткам срочно нужны новые хозяева, иначе деваться им некуда.
Позвонили, узнали: есть черненькие, есть рыженькие. Целых девять штук. Дана обрадовалась, засобиралась!

Но папа был против. Он очень любит собак. Но у них уже были три собаки.
Дана застала только Рому.
А были еще Эльфик и Нэнси. Про них ей рассказывали родители.

Эльфик был средний серебристый пудель. От него остались две медали и родословная, где даже был дедушка из Франции по имени Лаки дю Шато. Эта родословная читается, как приключения.

Эльфик в дом попал так.

У мамы с папой на работе была одна тетя Лена.
Ее дочка, Анютка, которой тогда было шесть лет, как и нашей Юлечке, очень просила у мамы собачку. Тетя Лена озадачила всех друзей: помогите найти маленькую симпатичную собачку.
Друзья озадачили своих друзей…
И вот однажды Юлиным-Даниным родителям позвонила знакомая, тетя Ира, и сказала, что ее знакомые уезжают, и надо пристроить животное.
Папа с тетей Леной поехали смотреть это животное.
Но тете Лене оно не понравилось.

И тогда папа предложил поехать в клуб декоративного собаководства.
А туда как раз хозяева привезли щеночка, пуделенка – тоже, чтоб пристроить.
И тетя Лена его сразу полюбила и купила. Анютке он тоже понравился.
Но у них была еще баба Маша, тети Ленина мама. И она была против.
Тетя Лена придумала так: сказала маме, что этого щенка взяли Игорь с Ольгой (Данины родители), которые скоро получат квартиру, и попросили пока его подержать… Она надеялась, что за это время баба Маша к нему привыкнет.
Мама возмутилась: ты что из нас сделала? Разве мы стали бы навешивать такую обузу на пожилого, больного человека? Но «продавать» тетю Лену не стала, хотя перед бабой Машей было неудобно.

А через несколько дней позвонила баба Маша и сказала жалобно: Оленька, заберите собачку…
Мама с папой поехала к тете Лене, а дедушка сказал: сейчас собака будет здесь.
У них уже была собака, Джуля, карликовый доберман-пинчер. Ее подарила папиному брату Леше девочка Лена на день рождения. В то время дядя Леша был в армии, а за «подарком», довольно-таки зловредного характера, ухаживали родители.
А Данины-Юлины родители, в ожидании квартиры, стояли еще в очередь на щенка колли: их в том южном городе совсем мало было, и надо было ждать года два.

И, конечно, дедушка не ошибся. Этого смешного серенького барашка в сумке, которого уже к третьим хозяевам «перепихивали», стало так жалко…
И через пару часов собака была там, где и ожидал дедушка. Он хорошо знал своего сына, и его любовь к животным.

Когда папа был школьником, у него была спаниелька Инга.
А уже когда они жили с мамой, и у них была Юля, им вечно подбрасывали котят.
Два раза папа приносил раненых птиц – один раз голубя, один раз грача. Их выхаживали и отпускали.

Когда переезжали в этот поселок и собрались покупать дом, папа сказал: купим корову.
А мама: никакой коровы, через два часа она будет в кровати.
Она пошутила, конечно.
Просто папа слишком балует животных, и портит им воспитание. Потом их приходится наказывать за плохое поведение.

Здесь у многих людей есть «полезные» домашние животные – коровы, свиньи, куры. Это называется – держать скотину.
Мама смеется, называя своих «бесполезных» домашних животных – наша «скотина».
Хотя кошки и собаки в таком доме совсем не бесполезные: кошки защищают от мышей, а собаки охраняют.

И вообще, кошки, между прочим, очень умные.
Один раз был такой случай. Печка топилась, мама была в соседней комнате. Кошки на кухне - вроде бы, спали. И вдруг из топки вылетел большой кусок горящей дровины и упал на железный лист перед ней. Кошки все (их тогда было трое) – спрыгнули со своих мест, и сели перед печкой, смотрят встревоженными глазами. Мама подошла, убрала.
Но ведь как-то они поняли: что-то не то произошло. Опасность почувствовали, пожарники полосатые.

А того пуделенка почему-то обязательно надо было назвать на букву «Э». Вот и назвали – Эльф. Он вырос красивый, очень прыгучий. Его возили на собачьи выставки. Он там зарабатывал медали, а потом очень сильно болел. Два раза чуть не умер, но выходили. Вообще, он был очень нежный и болезненный, этот Эльфик. Каким-то образом он превратился в Тофика, Тотошку… Домашнее такое имя было.

Он ужасно не любил оставаться дома один. Когда он был маленький и они еще жили в той самой квартире, о которой говорила тетя Лена, стоило родителям выйти из дома, он устраивал там настоящие погромы – сдирал обои, поднимал линолеум с пола. Часто, придя домой, они не могли открыть дверь из-за вывернутого им линолеума. Потом, с трудом пробравшись в квартиру, видели, как виновника била крупная дрожь. Он прятал глаза, пытался уйти от взгляда, спрятаться за спиной хозяев…Но получив положенное наказание, тут же успокаивался, ложился в коридоре посреди квартиры и безмятежно засыпал.

«Жилье» у него в малышовстве было устроено в большой картонной коробке, которая стояла в углу спальни. Он любил в этой коробке под ковриком прятать косточки, которые у него оставались от обеда. Когда кто-нибудь приближался к его кладу, он спешил на охрану сокровища, даже рычать пытался.
Но однажды, когда мама в очередной раз собралась по делам, он жалобно скулил, как бы прося: не уходи… Мама уговаривала: надо, маленький, надо. Посиди немножко, подожди… И вдруг он побежал в комнату, к заветной коробке, достал драгоценную косточку и начал совать ее маме в руки, умоляюще заглядывая в глаза: все отдам, и самое дорогое, только не оставляйте меня одного!

А кошка Муся однажды принесла маме в подарок… мышку.
Тоже забавная история была.

Да много их, этих историй, родители рассказывали.

Когда родители с Юлей переезжали в этот поселок, то взяли с собой и Эльфика. Они с папой летели на самолете, а Юля с мамой поехали на поезде.
Здесь у него уже не было никаких выставок, никаких собачьих парикмахеров. Сначала папа сам его стриг, но получалось как-то клочковато. Потом вообще стричь перестали, и он стал совсем круглым. Бабушка даже стала звать его Мячиком - потому что круглый, и прыгает, как мяч. Постепенно его перевели жить во двор. Потому что он боялся дома оставаться один. Рвал все, двери открывал. Родители зимой натопят, уйдут куда-нибудь, а он двери откроет и все выстудит.
Один раз даже через печку пытался убежать. Видит – дверка… Открыл ее как-то, и полез туда. И весь в саже перемазался. Хорошо, что печка остывшая была, а то было бы хуже.
А когда на улицу зимой выводили его, он на снег одну лапу поставит, другую подожмет.

Потом мама с папой уехали куда-то, а дедушка перевел его во двор – лето было.
Папа, когда приехал, так жалел его – выгнали бедолагу…
Будку ему сделал шикарную, как дом – с двойными стенами, с утеплением между ними, с полом…

А «бедолага» окреп и повеселел. Подшерсток у него вырос, стал совсем, как медвежонок. Гулял целыми днями, болеть перестал.

Этот Эльфик-Тофик-Тотошка-Мячик дожил до старости. Но у собак жизнь короткая. И однажды, уже постаревший и ослабевший, он просто ушел, когда была сильная гроза. Несколько дней его искали… Напрасно.

А Рому Юля принесла.
Ходила к одной из подружек, и там он в подъезде сидел. Его кто-то из соседей этой девочки взял, а потом им предложили щенка овчарки – и они высадили этого в подъезд.
А у Юли душа не выдержала, она его взяла и домой принесла. Спрашивает у мамы: можно его взять?
А он сидит под курткой у Юли, морда милая такая, на панду похожая. Мама эту морду милую пожалела, и разрешила ей остаться.
А когда Юля поставила его на землю, оказалось, что у этой замечательной морды фигура-то так себе – ноги, как у таксы, коротюсенькие. Сам черно-белый, мохнатый, хвост жизнерадостный вертится, кверху загнутый. Чистейший двортерьер, но очень милый. Ромой его Юля назвала.

А Нэнси, рыжая, как лисенок, за папой увязалась с работы. И стала каждый день приходить в огород – через дырку в заборе. Прямо как Лис в «Маленьком принце»: пожалуйста, приручи меня… И бесполезно было ее прогонять.
Мама говорит, что это была не собака, а сплошная нервотрепка.

Но она так старалась выразить свою любовь!
Если кто-то из семьи куда-то шел, она бежала вперед и «расчищала дорогу» – яростно лаяла на всех встречных, прогоняя их с пути «хозяина» (или хозяйки). И бежала обратно, явно ожидая похвалы за такую ревностную службу. А «хозяева» сердились на нее за плохое поведение: ведь люди пугались. Также она бросалась и лаяла на все машины – и встречные, и обгоняющие, и тогда вся душа сжималась от страха, что ее сейчас собьют. Если шли на вокзал, она носилась у поездов – и было страшно, что она сейчас попадет под поезд.

Еще мама рассказывала, как она однажды лежала в больнице, в дневном стационаре. Туда люди утром приходят, а после лечения и обеда уходят. Вот и мама: утром пришла, и Нэнси с ней. А она обычно ждала у входа: в магазин зайдешь, или в организацию какую-то по делам, в гости. Час пробудешь, два. Выходишь, а Нэнси у двери, ждет. Но в больнице мама пробыла больше пяти часов, и совсем про собаку забыла. Выходит, а она тут – лежит у входа, голову на лапы положила, и смотрит такими верными-верными глазами…

Или в огороде, грядки пропалываешь, она рядом, смотрит.
Сделаешь работу, уйдешь.
А через некоторое время - надо же, опять она разрыла полгрядки рядом! Сил никаких нет, ну что за мерзкая собака!
А она, похоже, воображала, что помогает. Хозяева что-то там роют, ну и она тоже роет: посмотрите, я тоже так умею! За что опять ругают? Непонятно.

Уходя, удержать ее во дворе было невозможно.
Она перепрыгивала все преграды. Дедушка прибил над забором широкую доску, чтобы было повыше, - она перепрыгнула. Прибил две – перепрыгнула. И только четвертую, когда высота забора стала выше папы на метр, перепрыгнуть не смогла.
Но это ее не остановило – она вырыла себе ход под воротами. И бесполезно было зарывать, заколачивать ее ходы. Она немедленно делала новый и неслась следом.

Приручать ее родители не хотели, потому что она была большая, а тогда был трудный период, и прокормить трех собак было тяжело.
Решили ее пристроить кому-нибудь.
Одна тетенька знакомая ее полюбила, все старалась приласкать, угостить при встрече.
И вот мама с папой пошли к этой тете, чтобы Нэнси увести.
Она, конечно, с ними. Внутрь она обычно не заходила, когда ждала.
Но тут ее как-то заманили.
Эта тетя сразу посадила ее на цепь.

Родители ушли, вздохнув с облегчением.
Идут, радуются.
Прошли полдороги, вдруг видят: несется «пристроенная» собака на всех парусах, тоже радуется – я от нее убежала, я к вам вернулась!

Мама и в газету про нее статью писала: может, какой-нибудь лесник или охотник ее возьмет, с такими способностями. Ей казалось, что Нэнси похожа на охотничью собаку.

Потому что уже на нее жалобы стали поступать за то, что она людей пугает.
Как-то девочку маленькую напугала – загавкала неожиданно за ее спиной.
И когда «собачьи свадьбы» были, за ней толпы собак носились, и лаяли на всю округу.
Ни днем, ни ночью от нее покоя не было, вот люди и жаловались.
И Эльфик с Ромой тоже испортились, на нее глядя. Тоже убегать стали, стали непослушными.

В общем, охота на эту Нэнси началась.
Мама пыталась ее спасти, но ничего из этого не вышло.
Никто на статью не отозвался.
Да и кому она нужна, такая дурная.

Добегалась, глупая, до плохого конца.
Стреляли в нее четыре раза.
Один раз Юля ночью хлопки странные слышала, потом днем машина с милиционерами приехала, и прямо перед окнами охоту на нее устроили.
Юля все это видела, плакала.
Мама выскочила, хотела ее «отбить», еще раз попытаться прицепить…

Но в нее уже попали, и она убежала, и спряталась.

Несколько ночей они слышали, как она лает где-то недалеко.
Больше ее здесь не видели.
Говорят, собаки уходят в лес лечиться, когда заболеют. Вот и она, наверное, ушла.
И больше не возвращалась на это нехорошее место.
Папа говорил, что он ее видел, года через три, в одной ближней деревне.
Там большой лес прямо к домам подходит.

Потом люди рассказывали, что ее и в соседнем дворе жители подкармливали, она им тоже симпатию свою собачью выражала.
Но она не хотела сидеть ни в вольере, ни на цепи.
Поэтому так грустно все кончилось.

А Рома один раз убежал и ввязался в «собачью свадьбу», и большие собаки его очень сильно покусали, прямо под Новый год. Он чуть не погиб тогда, но ничего, вылечили.
В другой раз он убежал и влез в мусорный бак, что-то плохое съел и заболел.

Когда Рома пропал, мама решила, что в следующий раз собак все-таки надо сажать на цепь или в вольер, для их же безопасности. Для вольера места во дворе не было, значит – остается цепь.
А папа решил: все, вообще не надо больше никаких собак. Потому и не хотел щеночка.

Но в таком доме без собаки плохо.
Тем более, тогда папа устроился на другую работу, охранником.
И Дана с мамой часто оставались ночью одни.
Из-за этого мама плохо спала. И сказала папе: «я сама теперь, как сторожевая собака, слушаю все звуки, вместо того, чтобы спать. Нам тоже нужен охранник, когда тебя нет».

И пошли они с Даной за щеночком.
Далеко, за три моста.

Дана вообще-то хотела черненького, но мама уговорила на вот этого.
Таких было два, хозяйка сказала, что они рыжие, но они больше были похожи на каштановых.

Взяли этого «каштанчика», больше похожего на поросенка, чем на щенка, посадили в коробку.
Идут обратно, торопятся – гроза начинается. Потемнело все, гром где-то близко уже перекатывается, ворчит, молнии по небу пробегают, вот-вот ливень начнется.
И вдруг видят: папа бежит навстречу, смеется.
Взял коробку со щеночком, понес.

Принесли домой, и гроза, как будто дожидалась – грохнула во всю силу.

Дана назвала его Трезором. Но это имя звучало слишком важно для такого карапуза, и постепенно он превратился в Трезьку.
Так и живет теперь у них это чудо прыгучее, бестолковое, и тоже непослушное.
Дали ему хлеба, мама думала – съел. Но оказывается, он зарыл его под будку. Дана говорит: я сама видела, как он своим носоротом его туда зарывал. Мама засмеялась: действительно – носорот, ведь у собаки нос и рот вместе «растут».

И хорошо, что не послушали тогда папу. Ведь теперь он работает охранником за двести километров от дома, и Дана с мамой почти все время одни. Так бы и быть маме «сторожевой собакой», если б послушали.

А Трезька из-за цепи не сильно-то и переживает.
Утром сам голову подставляет, чтобы его прицепили.
Зато вечером, когда пора отцепляться, так юлит от нетерпения, что с трудом это сделать удается.
А потом начинает от радости круги нарезать по двору со скоростью самолета!
И мячики свои хватать, мотать, трепать!
И обруч желтый пластмассовый, который случайно во дворе остался, а он его так измотал, что тот распрямился – и давай его по земле таскать!
И ямы рыть!
Есть чем заняться молодому свободному псу!
Вся ночь впереди – прыгай, пакости, сколько влезет!
Надо срочно сообщить всем окрестным собакам!
ГАВ – ГАВ – ГАВ!!!

trezor-i-dr

Опубликовано в блоге автора

Фото автора

Изменено 30.07.2011 13:02
Подробнее в этой категории: « Питомцы как они есть Фабрика котят »